Ильич завещание

О якобы «завещании Ленина»

Ольга УЛЬЯНОВА,
член Союза журналистов СССР


Завещание Ленина. Существовало ли оно?

Начиная с конца 80-ых годов ложь и клевета стали накатываться на Владимира Ильича Ленина, как снежный ком. В средствах массовой информации появился вымысел о якобы существующем завещании Ленина: будто бы он хотел быть похороненным возле своей матери на Волковом кладбище в Петрограде. Этот вымысел исходит от лицемеров, которые при Советской власти клялись в верности Ленину, а теперь лгут о нём.

С полной ответственностью утверждаю, что Владимир Ильич такого завещания не оставлял. Это — наглая выдумка, это — фальсификация истории. Почти сорок лет я изучаю архивы Владимира Ильича и семьи Ульяновых, их переписку, мемуары. Версия о якобы существующем ленинском завещании не подтверждается.

Инициатива сохранения тела В.И.Ленина на длительный срок принадлежит всему народу. В горестные дни января 1924 года, сразу после смерти Владимира Ильича был созван II съезд Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов СССР. В адрес съезда поступило множество писем, телеграмм, обращений многочисленных коллективов страны с просьбой не предавать прах Ленина земле, а сберечь его дорогой облик для грядущих поколений. Вот почему II съезд Советов СССР принял решение о сохранении тела Ленина.

Мавзолей В.И.Ленина был создан по решению этого съезда, и саркофаг с телом Владимира Ильича был помещён в него. Жена Ленина — Надежда Константиновна Крупская, его брат и сестры — Дмитрий, Мария и Анна Ульяновы — были согласны с таким захоронением его тела.

Ольга УЛЬЯНОВА,
член Союза журналистов СССР

ЛЕНИН И ОТЕЧЕСТВО №32-33 январь 1999 г.

Завещание Ленина

Содержание материала

Последние годы жизни В. И. Ленина всегда привлекали историков и публицистов. Именно в этот период Ленин написал свои статьи, считающиеся его политическим завещанием. В них содержится немало фрагментов, по сей день вызывающих споры и разночтения. Однако, вопреки злобным домыслам некоторых псевдоисследователей, автор книги Р. К. Баландин убедительно доказывает, что В. И. Ленин, несмотря на огромную занятость и ухудшающееся состояние здоровья, сумел в своем завещании обозначить важнейшие проблемы, которые стояли перед молодым Советским государством, и наметить меры по их преодолению.

В книге показано, в какой мере события, последовавшие после смерти Ленина, были им предсказаны или напрямую продиктованы и в чем Сталин стал продолжателем дела Ленина.

О Баландин Р. К., 2009 © ООО «Алгоритм-Книга», 2009

Введение
ПРОШЛОЕ — ПРОЛОГ НАСТОЯЩЕГО

Годы, люди и народы
Убегают навсегда,
Как текучая вода.
В зыбком неводе природы
Звезды — невод, рыбы — мы,
Боги — призраки у тьмы.

Велимир Хлебников

Было ли завещание Ленина? Вот первый вопрос.

Ответить на него можно так: Владимир Ильич Ленин никакого завещания не писал, не диктовал.

На этом можно было бы завершить данную работу. Однако имеются достаточно серьезные дополнительные обстоятельства, требующие существенных уточнений и дополнений.

Слово «завещание» имеет юридический смысл: документ, в котором кто-либо дает указания на то, как распорядиться его имуществом или властными полномочиями. В данном случае такое толкование отпадает. У Ленина не было каких-то существенных личных ценностей, а его положение партийного лидера и главы государства нельзя было передать кому-либо по личному распоряжению.

Однако завещание можно понимать как завет (наставление, совет), адресованный своим последователям. Например, в христианском Священном Писании есть Ветхий Завет и Новый Завет. В основе первого лежат заповеди Моисея, полученные, согласно преданию, от Бога. Таков религиозный Закон, единый и для христиан, и для иудаистов. В основе второго — заповедь любви к ближнему, провозглашенная Иисусом Христом.

Вот и в предсмертных своих работах Ленин высказал некоторые соображения, которые принято считать его политическим завещанием (хотя, повторю, сам он так не считал). Кого-то может покоробить, а то и оскорбить приведенное упоминание о Священном Писании. Однако оно дано не случайно и, уж безусловно, не с целью его сопоставления с ленинскими заветами.

Учение Маркса, дополненное Лениным (марксизм- ленинизм), в Советском Союзе стало, по сути, атеистическим священным писанием. Лев Троцкий едва ли не первым это провозгласил: «Маркс — пророк со скрижалями, а Ленин — величайший выполнитель заветов, научающий не пролетарскую аристократию, как Маркс, а классы, народы, на опыте, в тягчайшей обстановке. »

В таком отношении к партийным вождям нет ничего удивительного. Ведь атеизм — это религиозная концепция, основанная на предположении, что Бога нет. Такой тезис столь же недоказуем, как и противоположный. По этой причине «научного атеизма» быть не может, ибо любое научное учение отличается от религиозного или философского тем, что его можно подтвердить или опровергнуть на основе фактов, а не только рассуждений (философия) и, тем более, веры (религия).

Заветам Ленина первым придал сакральный характер Иосиф Виссарионович Сталин.

На траурном заседании съезда Советов 26 января 1924 года он произнес речь, которую позже называли клятвой: «Мы, коммунисты, — люди особого склада. Мы скроены из особого материала. Мы — те, которые составляем армию великого пролетарского стратега, армию товарища Ленина». Само это начало, звучащее эпически, на религиозный манер, заставляет вспомнить, что в духовной семинарии Иосиф Джугашвили считался отличным учеником и что он писал неплохие стихи.

Сталин перечислял заповеди усопшего вождя, а после каждой из них торжественно провозглашал: «Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы с честью выполним эту твою заповедь!»

Вряд ли тогда Сталин был знаком со «Словом о законе и благодати», произнесенным почти за тысячу лет до него митрополитом Иларионом в киевском соборе. Преподобный воскликнул, обращаясь к почившему князю Владимиру: «Восстань, о честный муж, из гроба своего! Восстань, отряхни сон, ибо ты не умер. » И еще: «Радуйся, учитель наш и наставник благоверию! Ты правдою облечен, крепостью препоясан, истиною обвит, смыслом венчан. »

Сходство речей крупного политика и церковного иерарха не случайно. Обращение к умершим так, словно они находятся здесь же, слышат и благословляют ораторов и всех присутствующих, — отличительная черта именно религиозного сознания.

Ленин к тому времени превратился в символическую фигуру. Об этом свидетельствует неподдельное горе народа после его смерти: в лютый январский мороз к гробу с телом Ленина, выставленному в Колонном зале Дома союзов, за четыре дня прошло около 900 тысяч человек. (Об этом следовало бы помнить тем, кто в наше время распространяется об антинародной политике Ленина и отсутствии к нему народной любви.)

Сталин чутко уловил и, возможно, сам переживал подобное чувство. Поэтому его клятва Ленину произвела огромное впечатление на слушателей. Она знаменовала появление нового вождя партии.

Но тут возникает немало тайн и вопросов, обсуждение которых предполагает данная книга.

Что следует считать политическим завещанием Ленина?

Кого предполагал Владимир Ильич в свои преемники как партийного и государственного лидера?

Не стал ли Сталин узурпатором власти вопреки завету Ильича?

Чем объяснить тот факт, что преемником Ленина не стал Троцкий?

Исполнил ли Сталин ленинские заветы?

Прервем перечень вопросов. Впереди еще будет их немало. Обратим внимание на самый, быть может, важный: какой смысл сейчас обсуждать проблемы, имеющие исторический смысл?

Мы живем в трудный период России. Перед страной, народом стоит сакраментальный вопрос: «Быть или не быть?» Он вовсе не риторический и не философский, а прагматичный, актуальный. Тем, кому он представляется надуманным или несущественным, напомню несколько очевидных истин, основанных на фактах.

Никогда еще в своей истории русский народ не вымирал так устойчиво и неуклонно в мирное время, да еще когда отдельные кланы, группы, личности неимоверно обогащаются за его счет.

Никогда еще великая держава не распадалась без войн и видимых потрясений столь быстро и радикально, утратив не только многие важные составные части, но и дружеское окружение.

Никогда еще русская культура не находилась в таком упадке и не утрачивала до такой степени своего престижа в мире.

Никогда и ни в какой стране не наблюдалось такого шельмования своего недавнего славного прошлого, такого напора антинародной пропаганды, такого торжества лжи, лицемерия, предательства.

Никогда еще не были столь сильны и объединены антироссийские, антирусские силы, и редко было столь мало у нашей Родины друзей.

Никогда еще Россия не была экологической, а также интеллектуальной колонией Запада, куда постоянно перетекают в огромном количестве наши энергетические и интеллектуальные ресурсы.Никогда еще так не обострялся глобальный экологический кризис. Ныне техническая цивилизация вступила в острое противостояние с окружающей природной средой, а это чревато в ближайшие десятилетия потрясениями для всего человечества.

Никогда еще не было такого бесцельного и бессмысленного существования наиболее промышленно развитых государств, ориентированных на максимальное удовлетворение постоянно растущих материальных потребностей определенной части населения при полном пренебрежении к высшим духовным ценностям.

Никогда еще все эти — и некоторые другие — локальные и глобальные проблемы не составляли такой клубок противоречий, как в XXI веке. Чтобы хотя бы отчасти разобраться в них, необходимо внимательно и честно взглянуть на историю нашей страны и, по возможности, всего человечества.

Никогда не было такой жгучей, хотя и сознаваемой немногими, необходимости понять прошлое в динамике и взаимосвязи событий. Ибо в противном случае свершится апокалипсис и Страшный суд над бездумной и безумной нашей технической цивилизацией.

Надо ли ворошить прошлое? Не пора ли забыть о том, что было, и заняться насущными проблемами?

Вообще — зачем изучать историю?

Интерес к ней определяется не только естественной человеческой любознательностью. Есть и не менее существенная причина.

Нам надо изучать прошлое, чтобы понять настоящее и получить более или менее надежные ориентиры на будущее.

Прошлое, словно корневая система дерева, определяет все то, что происходит теперь, предопределяя будущее.

Каждый из нас является результатом всего того, что происходило в прошлом. То же самое относится к любому обществу. Поэтому, познавая прошлое человека или общества, мы познаем самих себя.

Но в наше смутное время России ее сравнительно недавнее прошлое выступает не только в научном и философском аспекте. Оно стало мощным оружием в руках врагов социализма и коммунизма, СССР, а значит, нашего Отечества.

Никакого завещания Ленина о захоронении на кладбище не существует – историк

Никакого завещания Ленина, в котором тот якобы просил похоронить его рядом с матерью на Волковом кладбище в Ленинграде, не существует. Об этом в программе «Сегодня утром» на телеканале «Звезда» заявил историк, советник ректора МПГУ Евгений Спицын.

«Никакого завещания Ленина по поводу похорон рядом с матерью на Волковом кладбище в природе не существует. Это фальсификация», – заявил эксперт.

Впервые версию о последнем завещании Ленина озвучил на одном из заседаний Съезда народных депутатов СССР в 1989 году Юрий Карякин. Позже об этом говорил первый мэр Санкт-Петербурга Анатолий Собчак. Между тем племянница Ленина Ольга Дмитриевна Ульянова все сообщения о завещании своего дяди опровергала.

«Попытки доказать, что существует завещание о том, чтобы его похоронили на Волковом кладбище, несостоятельны. Такого документа нет и не могло быть, в нашей семье также никогда не было разговоров на эту тему. Владимир Ильич умер в достаточно молодом возрасте, в 53 года, и, естественно, больше думал о жизни, чем о смерти», – говорила родственница Ленина.

Предложения похоронить основателя Советского государства звучат в стране на протяжении последних лет довольно часто. Данный вопрос был вновь поднят накануне столетия Октябрьской революции. О захоронении Ленина высказались светская львица Ксения Собчак, депутат Госдумы Наталья Поклонская и глава Чечни Рамзан Кадыров.

2. Ленинское «завещание»

2. Ленинское «завещание»

«Озабоченный дальнейшими судьбами партии и Советского государства, В. И. Ленин дал совершенно правильную характеристику Сталину, указав при этом, что надо рассмотреть вопрос о перемещении Сталина с должности генерального секретаря в связи с тем, что Сталин слишком груб, недостаточно внимателен к товарищам, капризен и злоупотребляет властью.

В декабре 1922 года в своём письме к очередному съезду партии Владимир Ильич писал:

“Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью”»[6].

Прервём пока цитату, чтобы обратить внимание на немаловажное обстоятельство: здесь Хрущёв приписывает Ленину обвинения Сталина в том, что тот, дескать, «злоупотребляет властью». В действительности Ленин написал лишь то, что он «не уверен, сумеет ли он [Сталин. – Г. Ф.] всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью». Иначе говоря, ленинские слова не содержат обвинений Сталина в «злоупотреблении властью».

«Это письмо – важнейший политический документ, известный в истории партии как “завещание” Ленина, – роздано делегатам XX съезда партии. Вы его читали и будете, вероятно, читать ещё не раз. Вдумайтесь в простые ленинские слова, в которых выражена забота Владимира Ильича о партии, о народе, о государстве, о дальнейшем направлении политики партии.

Владимир Ильич говорил:

“Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т. д.”.

Этот ленинский документ был оглашён по делегациям XIII съезда партии, которые обсуждали вопрос о перемещении Сталина с поста генерального секретаря. Делегации высказались за оставление Сталина на этом посту, имея в виду, что он учтёт критические замечания Владимира Ильича и сумеет исправить свои недостатки, которые внушали серьёзные опасения Ленину.

Читайте так же:  Приказ мвд 315 от 050414

Товарищи! Необходимо доложить съезду партии о двух новых документах, дополняющих ленинскую характеристику Сталина, данную Владимиром Ильичом в его “завещании”. Эти документы – письмо Надежды Константиновны Крупской председательствовавшему в то время в Политбюро Каменеву и личное письмо Владимира Ильича Ленина Сталину.

Зачитываю эти документы:

1. Письмо Н. К. Крупской:

По поводу коротенького письма, написанного мною под диктовку Влад. Ильича с разрешения врачей, Сталин позволил вчера по отношению ко мне грубейшую выходку. Я в партии не один день. За все 30 лет я не слышала ни от одного товарища ни одного грубого слова, интересы партии и Ильича мне не менее дороги, чем Сталину. Сейчас мне нужен максимум самообладания. О чём можно и о чём нельзя говорить с Ильичом, я знаю лучше всякого врача, т. к. знаю, что его волнует, что нет, и во всяком случае лучше Сталина. Я обращаюсь к Вам и к Григорию [Зиновьеву] как более близким товарищам В. И. и прошу оградить меня от грубого вмешательства в личную жизнь, недостойной брани и угроз. В единогласном решении контрольной комиссии, которой позволяет себе грозить Сталин, я не сомневаюсь, но у меня нет ни сил, ни времени, которые я могла бы тратить на эту глупую склоку. Я тоже живая, и нервы напряжены у меня до крайности.

Это письмо было написано Надеждой Константиновной 23 декабря 1922 года. Через два с половиной месяца, в марте 1923 года, Владимир Ильич Ленин направил Сталину следующее письмо:

2. Письмо В. И. Ленина.

Копия: Каменеву и Зиновьеву.

Уважаемый т. Сталин!

Вы имели грубость позвать мою жену к телефону и обругать её. Хотя она Вам и выразила согласие забыть сказанное, но тем не менее этот факт стал известен через неё же Зиновьеву и Каменеву. Я не намерен забывать так легко то, что против меня сделано, а нечего и говорить, что сделанное против жены я считаю сделанным и против меня. Поэтому прошу Вас взвесить, согласны ли Вы взять сказанное назад и извиниться или предпочитаете порвать между нами отношения. (Движение в зале).

С уважением Ленин.

5?го марта 1923 года”.

Товарищи! Я не буду комментировать эти документы. Они красноречиво говорят сами за себя. Если Сталин мог так вести себя при жизни Ленина, мог так относиться к Надежде Константиновне Крупской, которую партия хорошо знает и высоко ценит как верного друга Ленина и активного борца за дело нашей партии с момента её зарождения, то можно представить себе, как обращался Сталин с другими работниками. Эти его отрицательные качества всё более развивались и за последние годы приобрели совершенно нетерпимый характер»[7].

Неправда, что переданный делегатам XX съезда документ был «известен в истории партии как “завещание” Ленина». В большевистских кругах последние ленинские письма никогда не считались его «завещанием». Причина такой мистификации достаточно очевидна: словосочетание «“завещание” Ленина» Хрущёв позаимствовал у Л. Д. Троцкого, который написал под тем же заглавием статью, вышедшую в 1934 году отдельной брошюрой.

Напомним: в 1925 году в журнале «Большевик» Троцкий подверг резкой критике книгу Макса Истмена «После смерти Ленина», разоблачив лживые заявления её автора, будто Ленин оставил какое-то «завещание». В этой публикации Троцкий выразил точку зрения, которой тогда придерживались остальные члены Политбюро, а именно: никакого ленинского «завещания» не существовало. Что, надо полагать, соответствует истине, поскольку нет никаких свидетельств, доказывающих, что свои последние статьи и письма Ленин рассматривал как некое «завещание». Но в 1930?х годах Троцкий резко изменил взгляды – теперь ради тенденциозной критики Сталина. Таким образом, Хрущёв или, скорее всего, кто-то из его помощников кое-что позаимствовал у Троцкого, хотя публично никто из них, конечно, не осмелился бы сознаться, что за первоисточник лежал в основе выдвинутых обвинений.

Ряд других положений доклада ещё больше говорит об идейной близости с Троцким. Тот, к примеру, считал, что открытые московские процессы – это пронизанные фальшью судебные инсценировки. И нетрудно понять почему: ведь Троцкий на них был главным, пусть и заочным обвиняемым. В «закрытом докладе» Хрущёв тоже сокрушался по поводу несправедливости репрессивных мер в отношении Зиновьева, Каменева и троцкистов, хотя самая первая реабилитация подсудимого одного из тех процессов – Акмаля Икрамова, расстрелянного по приговору суда в марте 1938 года, – состоялась только через год после XX партсъезда[8]. Фактически Хрущёв только провозгласил названных им оппозиционеров невиновными, ибо приговоры, вынесенные тем, кто был, безусловно, виновен в преступлениях и кто признался в их совершении, невозможно считать чрезмерно жестокими и несправедливыми.

В сущности, антисталинский пафос речи, в которой ответственность за все извращения социализма и нарушения законности Хрущёв возложил на одного Сталина, довольно точно совпадает с демонизированным портретом, который в своё время был нарисован Троцким. Вдова последнего по достоинству оценила это обстоятельство и через день-другой после хрущёвского выступления обратилась с требованием реабилитировать своего покойного мужа[9]. А то, что о содержании доклада, прозвучавшего за плотно закрытыми дверями партсъезда, почти молниеносно стало известно Седовой-Троцкой наводит на мысль о наличии в рядах членов КПСС высокого ранга троцкистских осведомителей.

Но вернёмся, однако, к материалам, связанным с последними месяцами жизни Ленина. Есть серьёзные основания считать, что ленинское письмо Сталину от 5 марта 1923 года – фальшивка. Проблема подлинности документа подробно рассматривается в 700?страничной монографии В. А. Сахарова, а наиболее важные из доводов исследователя опубликованы в статьях самого автора и рецензиях на его книгу[10].

С другой стороны, почти нет сомнений, что Сталин и все те, кто знал о письме от 5 марта 1923 года, относились к нему как подлинному документу. Но и в последнем случае в письме нет того, что ему нередко приписывают, – доказательств ленинского разрыва отношений со Сталиным. Ведь менее, чем через две недели Крупская обратилась к Сталину, сообщив о настойчивых просьбах Ильича заручиться сталинским обещанием раздобыть кристаллики цианистого калия, посредством которых он смог бы положить конец нестерпимым страданиям. Сталин ответил согласием, но в короткой записке от 23 марта 1923 года проинформировал о случившемся Политбюро, прибавив, что категорически отказывается от предлагаемой ему миссии, «как бы она ни была гуманна и необходима».

Записка от 23 марта 1923 года опубликована Дмитрием Волкогоновым в его полной неприязни к биографии Ленина[11]. Её копия хранится и в т. н. «архиве Волкогонова» в Библиотеке Конгресса США. Сомнения в подлинности и аутентичности записки тоже отпадают. Л. А. Фотиева, одна из ленинских секретарей, в 1922 году оставила дневниковую запись, согласно которой Ленин просил принести ему цианистого калия, чтобы он мог принять его при дальнейшем развитии болезни. Выдержка из дневника Фотиевой была опубликована в 1991 году[12].

Поэтому, даже если письмо Ленина от 5 марта 1923 подлинно, – а исследование Валентина Сахарова ставит этот факт под сомнение, – Ленин доверял и продолжал полагаться на Сталина. Никакого «отчуждения», а тем более «разрыва» между ними не было.

Волкогонов, а с ним и ряд других авторов приводят следующий документ:

«Утром 24 декабря Сталин, Каменев и Бухарин обсудили ситуацию: они не имеют права заставить молчать вождя. Но нужны осторожность, предусмотрительность, максимальный покой. Принимается решение:

“1. Владимиру Ильичу предоставляется право диктовать ежедневно 5–10 минут, но это не должно носить характера переписки, и на эти записки Владимир Ильич не должен ждать ответа. Свидания запрещаются.

2. Ни друзья, ни домашние не должны сообщать Владимиру Ильичу ничего из политической жизни, чтобы этим не давать материала для размышлений и волнений”»[13].

Как отмечает Роберт Сервис, Ленин пережил серьёзные «события» (по-видимому, инсульты) в следующие дни: 25 мая 1922 года, когда у него случился «тяжёлый удар»[14]; 22–23 декабря 1922 года, когда Ленин «не смог управлять правой половиной своего тела»[15]; в ночь с 6 на 7 марта 1923 года, когда у него «отказали правые конечности»[16].

18 декабря 1922 года Политбюро поручило Сталину следить за здоровьем Ленина, наложив запрет на обсуждение с ним любых политических вопросов. Крупская нарушила это решение, за что получила 22 декабря выговор от Сталина. Той же ночью Ленин перенес серьёзный удар.

5 марта 1923 года Крупская рассказала Ленину, как ещё в декабре прошлого года Сталин грубо разговаривал с ней. В порыве гнева Ленин написал Сталину известное послание. По воспоминаниям секретаря Крупской В. С. Дридзо, дело было так:

«Почему В. И. Ленин только через два месяца после грубого разговора Сталина с Надеждой Константиновной написал ему письмо, в котором потребовал, чтобы Сталин извинился перед ней? Возможно, только я одна знаю, как это было в действительности, так как Надежда Константиновна часто рассказывала мне об этом.

Было это в самом начале марта 1923 года. Надежда Константиновна и Владимир Ильич о чём-то беседовали. Зазвонил телефон. Надежда Константиновна пошла к телефону (телефон в квартире Ленина всегда стоял в коридоре). Когда она вернулась, Владимир Ильич спросил: “Кто звонил?” – “Это Сталин, мы с ним помирились”. – “То есть как?”.

И пришлось Надежде Константиновне рассказать всё, что произошло, когда Сталин ей позвонил, очень грубо с ней разговаривал, грозил Контрольной комиссией. Надежда Константиновна просила Владимира Ильича не придавать этому значения, так как всё уладилось, и она забыла об этом.

Но Владимир Ильич был непреклонен, он был глубоко оскорблён неуважительным отношением И. В. Сталина к Надежде Константиновне и продиктовал 5 марта 1923 года письмо Сталину с копией Зиновьеву и Каменеву, в котором потребовал, чтобы Сталин извинился. Сталину пришлось извиниться, но он этого не забыл и не простил Надежде Константиновне, и это повлияло на его отношение к ней»[17].

На следующий день у Ленина вновь случился сильнейший удар.

Состояние здоровья Ленина каждый раз резко ухудшалось вскоре после его разговоров на политические темы с Крупской, т. е. того, что она как член партии не должна была допускать ни в коем случае. Всё это трудно расценивать как простое совпадение событий, ибо врачи особым образом предупреждали: расстраивать Ленина категорически воспрещается. Таким образом, остаётся думать, что необдуманные действия Крупской, скорее всего, ускорили случившиеся у Ленина два последних удара.

Давний секретарь Ленина Лидия Фотиева отмечает:

«Надежда Константиновна не всегда вела себя, как надо. Она могла бы проговориться Владимиру Ильичу. Она привыкла всем делиться с ним. И даже в тех случаях, когда этого делать нельзя было… Например, зачем она рассказала Владимиру Ильичу, что Сталин выругал её по телефону?»[18]

Меж тем, когда в 1932 году покончила самоубийством жена Сталина, Крупская, соболезнуя ему, написала письмо, опубликованное в «Правде» 16 ноября 1932 года[19]:

«Дорогой Иосиф Виссарионыч,

эти дни как-то всё думается о вас и хочется пожать вам руку. Тяжело терять близкого человека. Мне вспоминается пара разговоров с вами в кабинете Ильича во время его болезни. Они мне тогда придали мужества.

Ещё раз жму руку. Н. Крупская».

Письмо ещё раз показывает, что и после декабрьской ссоры 1922 года Сталин продолжал поддерживать по-товарищески тёплые отношения с супругой Ленина.

Вообще, в кругу ленинских домашних Сталин пользовался большим уважением. Писатель А. Бек записал воспоминания Лидии Фотиевой, в которых она подчёркивает:

«Вы не понимаете того времени. Не понимаете, какое значение имел Сталин. Большой Сталин. (Она не сказала «великий», сказала «большой». – Прим. А. Бека.). …Мария Ильинична ещё при жизни Владимира Ильича сказала мне: «После Ленина в партии самый умный человек Сталин» … Сталин был для нас авторитет. Мы Сталина любили. Это большой человек. Он же не раз говорил: “Я только ученик Ленина”»[20].

Хрущёв решил выставить Сталина в дурном свете, не пытаясь разобраться в том, что произошло в действительности.

Нетрудно убедиться: из контекста вырваны все ленинские письма и тем самым серьёзно искажена суть случившегося. В частности, Хрущёв ни словом не обмолвился о резолюции Пленума Центрального комитета, согласно которой на Сталина возлагалась персональная ответственность за изоляцию Ленина от политической жизни во имя сохранения его сил и здоровья. Запрет был наложен и на ленинские отношения с «друзьями» и «домашними». Поскольку секретари едва ли осмелились нарушать директиву ЦК, под словом «домашние» подразумевались сестра Ленина и Н. К. Крупская, его жена. Именно её Сталин критиковал за нарушение предписаний высших партийных инстанций.

Ничего не сказал Хрущёв и о датированном 7 марта 1923 года письменном ответе Сталина на записку Ленина, а также о более поздней и тоже адресованной Сталину просьбе Ленина достать для него яда. Выбросив из рассмотрения эти документы, Хрущёв превратно истолковал обстоятельства, в которых Ленин потребовал от Сталина извинений, и тем самым представил характер их отношений в нарочито искажённом свете.

В докладе ничего не сообщается о свидетельствах сестры Ленина М. И. Ульяновой. В 1956 году ещё были живы бывшие личные секретари Ленина Мария Володичева и Лидия Фотиева, равно как и бывший секретарь Крупской Вера Дридзо, но их воспоминания тоже остались невостребованными. Хрущёв оставил без внимания и то обстоятельство, что нарушение Крупской предписаний ЦК о строгой изоляции Ленина от политических дел, по-видимому, дважды становилось причиной резкого ухудшения состояния его здоровья. Не стал говорить Хрущёв и о том, что всего через две недели после предполагаемого разрыва Ленин обратился именно к Сталину с очень деликатной просьбой – добыть для него яда. Наконец, в хрущёвской речи нет ничего о восстановлении нормальных отношений между Крупской и Сталиным.

Хрущёв стремился во что бы то ни стало выставить Сталина в дурном свете; истинный ход событий или понимание их смысла его нисколько не интересовали.

Читайте так же:  Алименты из пенсии по инвалидности беларусь

«Завещание» Ильича: кого Ленин готовил себе в преемники

Поделиться в социальных сетях:

22 апреля исполняется 144 года со дня рождения Владимира Ленина. Обозреватель сетевого издания M24.ru Алексей Байков рассказывает о том, кого Ленин готовил в преемники и о чем Ильич писал в своем «завещании».

«Мы строили, строили и наконец построили»

Когда семь лет терзавший страну цикл войн и революций завершился, у большевиков появилось немного времени на то, чтобы стереть пот со лба и посмотреть на то, что у них получилось. То, что они увидели, мягко говоря, не внушало поводов для оптимизма.

Нет, речь не о разрухе в экономике – это дело поправимое. Благо уже ввели НЭП и начался пусть плохонький и спекулятивный, но хоть какой-то товарообмен вместо продотрядов и крестьянских восстаний.

И нет, мы говорим не про разрыв отношений практически со всем окружающим миром, это тоже можно было исправить, в конце концов, «капиталисты нам сами продадут веревку, на которой мы их повесим». А что не получилось экспортировать революцию в Европу наскоком – так Маркс и не обещал легких путей.

Гораздо страшнее было то, что за это время в руины успели превратиться не только заводы и города, но и само российское общество.

В.И.Ленин среди членов «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», 1897 год. Фото: ИТАР-ТАСС

Старая аристократия вместе с реликтовыми помещиками была либо вырезана под ноль во время «черного передела» земли, либо погибла на фронтах Гражданской. Те, кто уцелел, уже с год как обживали Стамбул и Париж.

Буржуазию в целом постигла та же участь, хотя некоторые все же остались, решив склонить голову под ярмо, пойти на службу к новой власти и попробовать дождаться лучших времен. Интеллигенции повезло чуть больше — многие ее представители оказались востребованными «спецами», а кто-то действительно всем сердцем принял революцию.

Крестьянство выжило и укрепилось. Этот класс всю жизнь был инертным, тяжелым на подъем и консервативным, но при этом крайне живучим при любых социальных неурядицах. Война сумела пробудить его от вековой спячки, нарядив миллионы в серые шинели и погнав умирать за Босфор и Дарданеллы, а революционеры соблазнили его перспективой дележа земли.

Крестьянин с удовольствием отнял землю у помещика, немного пограбил «своего» кулака, помог большевикам в городах, повоевал на всех фронтах… и успокоился. Вернее вернулся к своей сохе, полностью выключившись из любых общественных процессов.

Отныне агитаторы под красным кумачом могли сколько угодно заклинать «союз рабочих и крестьян», но мужика интересовал только один вопрос – когда из города подвезут ситец и «карасин» в обмен на хлеб. Да и сами большевики пока не считали нужным лишний раз шевелить мужика, поскольку при мысли о возможной социальной активности крестьянства перед их глазами отчетливо вставал призрак «Чапанной войны» во всероссийском масштабе.

Рабочий класс практически перестал существовать. И это было, пожалуй, самой страшной из постигших Россию социальных катастроф. Для РКП(б) пролетариат был альфой и омегой, партия всегда действовала прежде всего от его имени.

Формально в октябре 17 года именно рабочие Советы, а не партии вырвали власть из ослабевших рук Временного правительства. В годы Гражданской войны от имени пролетариата осуществлялась диктатура и политика военного коммунизма. А теперь не стало самого пролетариата.

Наиболее сознательная его часть, то есть высококвалифицированные и, как следствие, образованные рабочие, составлявшие «золотой запас», основу кадрового резерва большевиков, были мобилизованы практически поголовно.

Многие из них попали в ряды Красной Гвардии и остались лежать на полях Гражданской войны. Другие, став управленцами и комиссарами, давно уже забыли, с какой стороны подходить к станку, а о породившем их классе вспоминали, только когда требовалось заполнить графу «социальное происхождение» в очередной анкете.

Всего за 7 лет, прошедших с начала Первой мировой войны, численность заводских рабочих в России сократилась в два раза — с 2 миллионов 400 тысяч в 1913 году до 1 миллиона 270 тысяч в 1920 году.

Пытаясь сохранить хотя бы остатки класса, правительство выдавало пайки только за то, чтобы рабочие оставались на остановившихся заводах. Но пайков не хватало, а деньги стоили дешевле той бумаги, на которой их печатали, так что выживать оставшимся приходилось за счет воровства на предприятиях или участия в экспедициях продотрядов.

Миграция из голодного города в деревню была значительной, тем более что накануне войны часть рабочих и без того составляли вчерашние крестьяне, которые с удовольствием вернулись к привычному для себя типу труда.

Но если рабочий класс исчез, то от чьего имени в таком случае Советы регулярно выписывают правительству Ленина мандат на власть? Не превратилась ли партия большевиков в коллективного узурпатора, за которым не стоит ничего, кроме военной силы? Неужели лидер самопровозглашенной «рабочей оппозиции» Шляпников был прав, когда издевательски ответил Ленину на XI Съезде РКП(б): «Разрешите вас поздравить с тем, что вы являетесь авангардом несуществующего класса»?

Диктатура пролетариата или диктатура партии?

Надо сказать, что руководство большевиков прекрасно осознавало эту проблему и мучительно искало выход. Но выхода как такового в общем-то не было, поскольку уже нельзя было просто так взять и вернуть демократию обратно.

Сразу же вставал логичный вопрос: «А какая это будет демократия?» Если советская, то кого теперь представляют Советы, если пролетарская, то скажите на милость, где этот самый пролетариат?

В 17 году большевики брали власть не в одиночку, а вместе с левыми эсерами, анархистами и частью меньшевиков. Вот он, казалось бы, готовый материал для строительства «социал-парламентаризма» в ожидании того светлого дня, когда пролетариат все-таки вернется и скажет свое веское слово. Но все эти партии за время гражданской войны по разным причинам был сброшены с советского корабля.

И вроде как все логично: левые эсеры в 18 году подняли мятеж и поставили страну на грань новой войны с Германией – не усиленными же пайками их следовало за это награждать? С анархистами тоже не могло получиться конструктивного сотрудничества, слишком уж различались у них с большевиками взгляды на основные принципы государственного устройства. И даже бывший поначалу верным союзником Махно в итоге все равно стал врагом советской власти.

И что теперь — создавать новые партии с нуля? А чьи интересы они будут выражать? НЭПманов? Но не для того делалась Октябрьская революция, чтобы снова, спустя четыре года войны, голода и лишений вручить буржуазии хотя бы малую толику власти. Пассивного крестьянства, от имени которого будет говорить непонятно кто? Спасибо, с эсерами уже попробовали. Временно отсутствующего пролетариата? Но большевики сами считали себя единственно возможными выразителями его политической воли и эту привилегию уж точно не собирались никому отдавать.

Л. Д. Троцкий выступает перед красноармейцами, 1918 год. Фото: ИТАР-ТАСС

В итоге получилось ровно то, о чем Троцкий предупреждал Ленина еще в 1904 году, когда говорил, что его партия стремится «подменить пролетариат собой». Он-то тогда думал, что полемизировал, а оказалось, что пророчествовал.

Так что пресловутая однопартийная система не возникла благодаря злой воле Ленина, Троцкого или Сталина, а сложилась сама собой. Действуя в интересах «пролетарской демократии», РКП(б) в конечном итоге пришла к ее отрицанию, потеряв «свой» класс.

«Мы правим в интересах пролетариата, но поскольку пролетариат не может нам сказать, в чем именно заключаются его интересы, то мы сформулируем их за него». И это не могло не отразиться на самой партии. Если в те времена, когда большевикам приходилось конкурировать с другими партиями, внутри самой РКП(б) шла напряженная идейная работа. Какой-нибудь начитанный и речистый рабочий мог запросто оспорить и даже осадить любого из «вождей», его предложение могло попасть на повестку ячейки и пройти на съезд, а партии приходилось считаться с голосом рядового актива.

Однопартийная система подобных кунштюков уже не позволяла. Оказавшись в одиночестве, партия перестает быть собственно партией, а становится скорее «орденом меченосцев», системой по обеспечению лояльности всех слоев населения по отношению к существующему порядку. Как-то незаметно сложился порядок, при котором, для того чтобы занять ту или иную высокую должность, претендент был обязан иметь в кармане партбилет.

К началу Февральской революции списочная численность РКП(б) составляла 23 тысяч человек. В период «От Февраля к Октябрю» она выросла примерно в 4 раза. В 1919 году в партии состояло уже 250 тысяч человек, в 1922 году – 700 тысяч. Сколько среди них было тех, кого сами большевики презрительно называли «попутчиками», сколько – примазавшихся карьеристов и беглецов из разгромленных ими партий? На эти вопросы уже никто не мог дать ответа.

Если в 17 году от вступавшего в партию рабочего требовалось хотя бы согласие с программой и минимальная политическая активность (хотя уже тогда многие вступали не в партию большевиков, а в партию Ленина), то на фронтах Гражданской в ряды принимали в качестве награды за личную храбрость или просто для лучшей мотивации. А в 21-22 годах других партий уже не осталось, и членами РКП(б) становились те, кто при иных обстоятельствах пришел бы к меньшевикам или анархистам.

В таких условиях «демократический централизм», на котором ленинская партия держалась со дня IV «Объединительного» Съезда, становился уже непозволительной роскошью.

На X Съезде помимо решений, положивших начало НЭПу, была принята резолюция, запрещавшая создание группировок и фракций внутри партии. Но уже на следующем съезде Зиновьев вынужден был констатировать, что внутри РКП(б) де-факто существуют в зародыше несколько потенциальных партий, состоящих из тех, кто искренне заблуждается, считая себя большевиками.

Приходилось принимать все новые и новые постановления для затыкания ртов, и курс на силовое подавление любой возможной оппозиции стал практически неотвратимым.

«Гвардия не сдается»

Партийное «ирландское рагу» пытались разгребать с помощью регулярных чисток. Но эти лихорадочные мероприятия помогли как мертвому припарка. Формально исключенные не несли никакого наказания, но на деле лишение партбилета означало для большинства вычищенных конец карьеры.

Конечно же, такой удобный механизм для устранения конкурентов просто не мог не стать орудием в руках любителей пройти по головам. А так как принципы чистки был непонятны для большинства рядовых партийцев, в партии возникло и стало укрепляться то самое «молчаливое большинство», которое всегда бездумно поддерживает начальство. Получалось болото, а не «связанный одной целью» авангард рабочего класса.

Х Всероссийский съезд Советов, 1922 год. Фото: ИТАР-ТАСС

Но опираться на столь вязкое основание было невозможно, требовался хоть какой-то стержень. Ленин видел его в «старой партийной гвардии», в нескольких тысячах большевиков, вступивших в ряды РКП(б) до Февраля или во время «Февральско-Октябрьского» периода. Именно ее авторитет и ее слава «паладинов революции» должны были на время подменить собой отсутствующий пролетариат.

Однако очень скоро выяснилось, что «старая гвардия» и стала главным носителем гена оппозиции. Многие «гвардейцы» не желали признавать проводимый ленинским правительством курс на углубление и расширение НЭПа, считая эту политику явной капитуляцией перед буржуазией.

В какие формы постепенно отливалась Советская власть? Формально она создавалась по демократическим чертежам. Существовала исполнительная власть в лице Совнаркома и входивших в его состав наркоматов и комитетов и законодательная в лице Съезда Советов и действовавшего в промежутках между его созывами ВЦИКа.

Судебная власть пока толком не оформилась: есть только Верховный трибунал при ВЦИК, но уже в 1922 году появится Верховный Суд РСФСР, хотя большая часть контролирующих функций все равно останется за Исполнительным комитетом. И была еще одна ветвь власти, нигде и никак не конституированная, но имевшая в своем распоряжении больше рычагов управления, чем остальные три вместе взятые, – партийная.

Если утвердился порядок, при котором для получения должности в административных органах, в промышленности или в профсоюзах необходимо было состоять в партии, то это означало, что отныне каждый винтик бюрократической машины будет отвечать не только перед своим непосредственным начальником, но и перед партийной ячейкой. А кто у нас в таком случае главный в партии?

Верховным органом, принимавшим все основные решения, являлся, согласно уставу, Съезд партии. Когда съезд не собирался, политикой ведал ЦК, вернее его «надстройка» — Политбюро. В то же время при ЦК существовали два чисто технических органа, предназначенных для контроля за документооборотом ЦК и съездов: Оргбюро и Секретариат, функции которых дублировали друг друга. В итоге основная работа легла на Секретариат.

Работа его была именно секретарской: исходящие-входящие плюс подготовка повестки для заседаний ЦК и партийных съездов. Должность Ответственного (позднее — Генерального) секретаря считалась в партии наименее престижной: скромный и незаметный человек сидит и руководит бесконечной переборкой бумажек. По сути главный партийный менеджер. И занимал этот пост с весны 1922 года один из самых скромных и незаметных представителей «старой гвардии» — некий И.Сталин.

Административная революция по-большевистски

Любой, кому приходилось вести переговоры с крупной фирмой или с административной структурой, знает, что путь к нужным решениям всегда начинается со стола секретарши начальника. Секретарша знает, какой бумаге дать ход, а какую засунуть в дальнюю папку, какой звонок срочно принять, а на какой ответить: «Он занят, на совещании». Хорошая секретарша – это не просто «девочка, свари-ка нам кофейку и тому — с сахаром», хорошая секретарша – это глаза и уши своего босса. И руки, кстати, тоже.

Структура партии на местах копировала устройство ее руководящих органов. В каждом городе и на каждом крупном заводе есть местный комитет, при каждом комитете – свой секретарь, а в крупных районах уже сидят целые секретариаты. Вся система управления страной была завязана на «орден меченосцев», каждое управленческое решение оценивалось на партсобрании. А повестку к партсобранию готовит секретариат…

Читайте так же:  Требования к оценке качества контрольных сварных соединений и наплавок

Восьмой съезд РКП (б). В центре (слева направо): Иосиф Сталин, Владимир Ленин и Михаил Калинин среди делегатов съезда, 1919 год. Фото: ИТАР-ТАСС

«Перебирая бумажки», Сталин постепенно, всеми правдами и неправдами начал продвигать на места секретарей местных партийных организаций, лично преданных ему людей. Через «свои» секретариаты он уже получил возможность влиять на решения комитетов на местах, а значит, и на всю систему кадровых назначений в стране. Именно это и имел в виду Ленин, когда говорил, что Сталин «сосредоточил в своих руках необъятную власть».

До Секретариата ЦК Сталин возглавлял один из наркоматов – Рабкрин (Рабоче-Крестьянскую Инспекцию). По изначальному замыслу сей орган должен был стать «наркоматом наркоматов», способным проверить деятельность любого ведомства и выработать свои рекомендации по ее улучшению. Фактически он превратился в партийную полицию внутри системы исполнительной власти, при этом преданную лично Сталину. В результате Ленину пришлось писать статью «Как нам реорганизовать Рабкрин».

Усиление влияния Секретариата разожгло конфликт между Сталиным и Троцким. Именно из-за него (а вовсе не из-за отсутствия желания заниматься хозяйством, как думают многие) последний отказался принять из рук Ленина пост заместителя председателя Совнаркома, или — в переводе на нашу систему — «вице-премьера по экономике».

Троцкий полагал, что Политбюро и Секретариат ЦК не должны вмешиваться в работу советского правительства, Рабкрин следует упразднить, а основные контрольные функции должны перейти к Госплану.

Но Ленин на такой шаг пойти не мог. С началом НЭПа в бюрократический аппарат, а вместе с ним и в партию излился яд, всегда сопутствующий товарно-денежным отношениям, – коррупция. И отказаться от системы партийного контроля было невозможно.

Троцкий настаивал на всеобъемлющем планировании и скорейшей трансформации нэпманского «недорынка» в описанное еще у Маркса социалистическое «государство-завод». Ленин его всячески тормозил и одергивал, а впоследствии был вынужден согласиться с его критикой Рабкрина и Секретариата. Позднее Сталин по сути взял программу Троцкого на вооружение и осуществил ее, уничтожив при этом самого Троцкого.

Вопрос о государственном устройстве будущего СССР встал ребром еще до того, как были сделаны первые наброски к проекту союзной конституции в январе 1922 года, когда понадобилось срочно решать, по какому принципу будет формироваться советская делегация на международной конференции в Генуе.

Конференция эта была крайне важна, ведь на ней предполагалось побороться за выход советской власти из загончика для политических маргиналов Европы и добиться хоть какого-то международного признания. Но имеет ли право дипломатия РСФСР говорить от имени всех остальных социалистических республик, или им следует послать в Геную собственные делегации — вот в чем вопрос…

Сталин считал, что не просто имеет право, а именно этот принцип и следует положить в основу государственного устройства Союза.

Согласно его плану «автономизации», республики перед вхождением в состав СССР должны были ликвидировать собственную государственность и трансформироваться в национально-территориальные автономии в составе РСФСР.

Заседание Совнаркома во главе с В.И. Лениным, 1918 год. Фото: ИТАР-ТАСС

Фактически это означало, что хотя бы по вопросам экономики Сталин был уже тогда внутренне согласен с Троцким. «Государство-завод», хозяйство которого будет управляться из кабинетов единого органа планирования, гораздо удобнее строить на базе автономий, а не формально «независимых» республик, с правительствами которых Центру в любом случае придется согласовывать свои решения.

Ленин возражал: а как же быть с теми государствами, где еще не произошла революция, но которые в перспективе тоже могли бы присоединиться к СССР? До середины 1920-х годов объединение с социалистической Германией или Индией казалось вполне реальным вариантом развития событий. Но Индия и Германия – это не Россия, и никогда ею не станут. И как же их в таком случае соединять в одной упряжке с автономиями? Пришлось менять основную формулировку на «формальное объединение вместе с РСФСР в союз советских республик Европы и Азии», что автоматически хоронило любую «автономизацию»

Ленин пытался лавировать и искать компромиссы, но тут произошел случай, который мгновенно сделал его горячим сторонником «независимости», а заодно и привел к практически открытой конфронтации со Сталиным. Случилось это вот как: Грузия, Азербайджан и Армения собирались идти в Союз не «вместе и наравне», а объединившись в свой собственным маленький квази-РСФСР – Закавказскую советскую федеративную социалистическую республику.

Такой вариант не устраивал коммунистов Грузии, желавших общаться с союзным Центром напрямую, а не через еще одну ступень. К тому же они настаивали на сохранении в Грузии советской многопартийности и отказывались запрещать деятельность меньшевиков, позиции которых были традиционно сильны в республике.

Положение усугублялось и тем, что пост Первого секретаря ЦК ЗФСР занимал Серго Орджоникидзе, человек с довольно-таки тяжелым характером. Когда лидеры грузинской партии попытались развернуть с ним дискуссию, на следующий день он объявил части из них о снятии с постов. Член ЦК КП(б)Г Кабахидзе вспылил и обозвал Орджоникидзе «сталинским ишаком». В ответ тот ударил грузинского большевика кулаком в лицо.
ЦК КП(б)Г подал в отставку чуть ли не в полном составе. Конфликт пришлось разбирать Москве.

Изначально Ленин не хотел вмешиваться в конфликт, предоставив решать этот вопрос Сталину — благо тот как-никак сам был грузином, да еще и наркомом по делам национальностей. Сталин, в свою очередь, назначил в Грузию комиссию во главе с Дзержинским, которая, разумеется, сделала выводы в пользу его протеже Серго. Тут надо отметить, что не было в те времена в партии больших сторонников доминирования России в СССР, чем грузин Сталин и поляк Дзержинский. К I Cъезду Советов СССР Сталин подготовил торжественную речь, в которой пел осанну «России…, превратившей красный стяг из знамени партийного в знамя государственное и собравшей вокруг этого знамени народы советских республик для того, чтобы объединить их в одно государство, в Союз Советских Социалистических Республик, прообраз грядущей Мировой Советской Социалистической Республики».

Ленин и тогда промолчал, но внутренне встал на дыбы и потихоньку начал диктовать Крупской статью «К вопросу о национальностях или об «автономизации», где буквально асфальтовым катком проехался по Сталину, обозвав его «великорусским шовинистом» и «держимордой». Эта статья вошла в корпус документов, известных нам сегодня как «завещание Ленина».

Козырь в рукаве Ленина

Ленин скорее всего понимал, что, даже если он и сумеет победить болезнь и справиться с последствиями ядовитых пуль Каплан, он вряд ли сможет вернуться к прежнему ритму работы. Он планировал остаться высшим идеологом и верховным авторитетом партии, но дела собирался предоставить кому-то другому.

Для партийных масс Троцкий казался наиболее подходящим кандидатом на роль преемника. Пламенный оратор, организатор революции, военный нарком во время Гражданской войны и создатель Красной Армии. Белая пропаганда, к примеру, считала именно его, а не Ленина, «большевиком №1», если судить по воззваниям и плакатам.

Но Троцкий в это время активно конфликтовал с Лениным, требовал сворачивания НЭПа и скорейшего индустриального развития на основе централизованного планирования, критиковал систему партийного контроля и отказывался принимать высшие государственные посты, не видя в них смысла.

Ленин В.И., Троцкий Л. Д. и Каменев Л.Б., 1920 год. Фото: ИТАР-ТАСС

На другой чаше весов был Сталин со своей «необъятной властью», и если закатить шар хоть в чью-то лузу, то противостояние этих двух лидеров запросто могло привести к расколу в самой партии. Ленин явно опасался такого исхода и поначалу сделал осторожную ставку на Сталина как на человека, способного удержать партийную махину в узде.

Но тут случился «грузинский инцидент», и стало ясно, что именно благодаря смотревшей Сталину в рот новой бюрократии, советская власть постепенно стала возвращаться в накатанную колею великодержавия. Превращения первого в мире пролетарского государства во второе издание Российской империи под красным флагом Ленин хотел еще меньше, чем партийного раскола.

К тому же Ленин уже успел почувствовать авторитарный стиль управления в буквальном смысле на себе. Сталин стал «распорядителем режима» при постели тяжело больного вождя революции и активно конфликтовал с Крупской. После одного из таких конфликтов Ленин дополнил свое знаменитое «Письмо к съезду» абзацем, в котором обвинял Сталина в грубости и предлагал переместить его куда-нибудь с поста генсека.

Теперь Ленин страстно желал «свалить» Сталина. Именно Троцкого он видел своим главным союзником в этом деле.

Сталин в свою очередь прекрасно представлял опасность для себя от такого альянса и вступил в союз с Зиновьевым и Каменевым. Это объединение имело две цели: а) используя все свое влияние, формировать мнение и повестку Политбюро в отсутствие Ленина, б) любыми средствами оттереть Троцкого от реальных рычагов власти.

В октябре 1923 года Троцкий перешел в наступление. Он написал письмо в Политбюро, в котором подверг безжалостному разбору все те язвы сложившегося советского порядка, о которых мы говорили выше: бюрократизм, «диктатуру секретарей», подбор кадров по принципу лояльности вместо компетентности, отсутствие внутрипартийной демократии.

У триумвирата уже был готов ответ: «Троцкий фактически поставил себя перед партией в такое положение, что или партия должна предоставить товарищу Троцкому диктатуру в области хозяйственного и военного дела, или он фактически отказывается от работы в области хозяйства, оставляя за собою лишь право систематической дезорганизации ЦК».

Это обвинение — в стремлении уничтожить единство в партии и дезорганизовать ЦК — в дальнейшем стало главным козырем триумвиров и их основным ответом в борьбе против Троцкого, к слову сказать, автора той самой «антифракционной» резолюции X Съезда.

4 марта Ленин попросил Троцкого поддержать грузинских товарищей при новом разборе инцидента с Орджоникидзе. Он собирался «заложить на съезде бомбу против Сталина» и уговаривал своего союзника не идти ни на какие «гнилые компромиссы» ни с генеральным секретарем, ни с его триумвиратом. Троцкий согласился, даже послал грузинам свое приветствие… и промолчал на Съезде. Более того – согласился на тот самый «гнилой компромисс», чем фактически спас Сталина.

Ленин намеревался руками Троцкого провести решение о понижении (по итогам второго разбора «грузинского инцидента») Сталина и Дзержинского и исключении Орджоникидзе из партии на два года. Но в ЦК Троцкий говорит Каменеву о том, что лично он против столь суровых мер и предлагает триумвирату компромисс: Сталин осуждает на съезде великорусский шовинизм и извиняется перед Крупской, а он в ответ не будет зачитывать статью Ленина на Политбюро и на XII Съезде.

У Сталина появилась возможность изобразить капитуляцию и временно отступить, что он и сделал. Но зато триумвиры в полной мере использовали кулуары съезда для того, чтобы запугать его делегатов призраком «диктатуры Троцкого», противопоставляя ему «коллективное руководство» главных наследников дела Ленина в лице… понятно, кого.

Выступление Троцкого по проблемам экономического развития еще больше обескураживает партийное «болото»: он обрушивается с безжалостной критикой на партбюрократию, говорит о необходимости сворачивать НЭП, о переходе к планированию и начале процесса «социалистического накопления» перед индустриальным рывком.

«Болото» поняло из его тезисов только одно: Троцкий собирается рывком вернуться к «военному коммунизму», разрушить все и ограбить рабочих и крестьян. Правда, директивной индустриализации план Троцкого как раз не предполагал, но именно этого почему-то никто не услышал.

И хоть Троцкому рукоплескали, а тезисы его доклада легли в основу резолюции XII Съезда «О промышленности», это был лишь кажущийся триумф. Отказавшись поддержать грузин (вместо него их защитником выступил Сталин) и оглашать ленинское письмо, он сам выкопал себе яму.

Могло ли «Завещание» стать бомбой?

Обнародование «Письма» и тезисов по национальной политике на XII Съезде могло бы нанести по Сталину страшный удар. Но не смертельный: остальных триумвиров ленинский гнев не касался, а значит, и для Сталина «Письмо» могло стать вовсе не концом карьеры, а временной ее паузой. Зиновьев и Каменев со временем помогли бы ему подняться обратно на вершины партийного Олимпа. К тому же никуда не девалась и прослойка генеральных секретарей на местах, которые были обязаны Сталину своим назначением.

С другой стороны, из текста «Письма» складывается впечатление, что Ленин не вполне понимал, что будет, после того как Сталина уберут. Во главе страны так или иначе встал бы Троцкий, но в том же тексте в его адрес звучит вполне сталинское обвинение в «борьбе против ЦК». Зиновьеву и Каменеву Ленин не доверял еще с тех пор, когда они выдали план Октябрьского восстания. Главного идеолога партии — Бухарина — он считал «не вполне марксистом».

Так кем же тогда уравновешивать Троцкого?

Владимир Ильич Ленин, 1922 год. Фото: ИТАР-ТАСС

Ленин выдвинул на сей счет довольно странное предложение: увеличить ЦК, введя в его состав рабочих.

Ну что же, «триумвиры» с удовольствием выполнили данный пункт его завещания, а после того, как тело вождя революции на руках отнесли в мавзолей, еще и объявили «ленинский призыв», пополнив партийные ряды аж 240 тысячами рабочих.

И пожали плоды в виде того самого «болота» в ЦК и низовом активе, которое инстинктивно поддерживало Ленина при жизни и готово было голосовать за точку зрения большинства.

Политбюро после его смерти

Возможно, правы те историки, которые считают, что «Письмо» на самом деле не являлось никаким завещанием. Напротив, оно было попыткой «переформатировать» политическую сцену перед формальной отставкой Ленина и его переходом к роли верховного арбитра Политбюро и прикованного к постели, но при этом действующего главного идеолога партии.

Ленин планировал нанести удар вовсе не по Сталину, а по всей системе коллективного руководства. А затем осторожно, при помощи вовремя написанных статей и личного авторитета, попробовать начать все сначала с другими кандидатурами.